Сегодня прошло заседание Харьковского юридического общества. С докладом на тему «Механизмы властвования на Ближнем Востоке» выступил Исаев Леонид Маркович, кандидат политологических наук, преподаватель Высшей школы экономики. Леонид Маркович защитил диссертацию «ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В АРАБСКИХ СТРАНАХ: ОПЫТ ОЦЕНКИ И ТИПОЛОГИЗАЦИИ», а потому может дать научную оценку происходившим и продолжающимся процессам в государствах арабского мира. Но кроме того, он некоторое время жил в Египте и даже получал образование в Каирском университете, и это позволило ему взглянуть на проблему не только в качестве стороннего наблюдателя.

Наверное, самое сильное в эмоциональном плане впечатление от доклада — в отдельных ярких и неотвязных параллелях. Начиная от точечных эпизодов, касающихся свергнутых лидеров (к примеру, бегства тунисского президента Бен Али, 1987-2011, предварительно загрузившего самолет золотом и в последующем получившего убежище в Саудовской Аравии) и заканчивая тоской старшего поколения в Египте за временами Насера (несмотря на всю противоречивость его политики и проигранную Израилю войну) с одновременным отчаянным стремлением молодежи взять в руки автоматы и «наконец-то разобраться с израильтянами».

Основной вопрос, поставленный докладчиком: какие тенденции привели к тому, что, как казалось, несвергаемые режимы все-таки пали?

Конечно, имел место комплекс факторов – политических, экономических, демографических и др. Но важно отметить некоторые общие тенденции.

Во-первых, наиболее подвержены революционным движениям оказались республиканские режимы. В свое время в арабских государствах (середина ХХ в.) установившийся авторитаризм был призван выполнять две функции: обеспечение независимости и рыночная модернизация, реформирование. И в монархиях, и в республиках он с этими задачами справился. Но в начале ХХІ в. эти задачи уже не стояли, а авторитаризм продолжал свое существование. При этом монархический путь оказался более устойчивым в силу сакрального положения монарха (как пример: Марокко, Иордания, в которых правители – прямые наследники пророка Мухаммеда).

В республиканских режимах политическая система оказалась завязанной на президенте. Как только президента свергали, рушилась абсолютно вся система (Тунис, Ливия, Египет, частично Йемен). В отличие от монархических режимов. Там тоже были серьезные акции протеста. И король шел на определенные уступки. Но при этом он не ограничивал свою власть. Он распускал парламент, менял правительство, вносил изменения в Конституцию… Но оставался у власти практически с тем же объемом полномочий.

В республиканских режимах арабский авторитаризм, выполняя две выше названные функции, долгое время сохранял достаточную стабильность. Общество не ощущало никакой потребности в переменах. Такие ощущения возникли с появлением необходимости вхождения в эру плюрализма. Авторитаризм начал себя изживать.

Алжир первым попытался войти в эту эру. Страна погрузилась в гражданскую войну. Другие страны попытались оттянуть плюрализацию во времени. К примеру, путем введения многопартийной системы. В результате: 9% голосов — это то, что набирают оппозиционные партии в Тунисе, 5% — в Египте. Остальное – у правящей партии. Еще один пример — Йемен, где парламент работает в том составе, в котором был избран в 2003 (выборы не проводятся, потому что нет денег на их проведение). Президент у власти 34 года. Ни разу за это время ему не пришлось менять конституцию.

События арабской весны произошли, когда назрела проблема передачи власти — передачи власти не просто своему стороннику по партии, а именно сыну (тут вдруг подумалось, что может быть в связи с этим Назарбаев хочет жить вечно или во всяком случае значительно продлить свое время пребывания на Земле): в монархических режимах этот вопрос решается чуть ли не на уровне автоматизма, а в республиканских – проблема.

Во-вторых, наличие исламистов тоже сыграло свою роль. В арабском мире в принципе общая тенденция — либо военные, либо исламисты захватывают власть. Основная ошибка трех свергнутых президентов – только в этих трех государствах (плюс Сирия) исламистам было запрещено быть представленными в парламенте.

А вот в Алжире они были разрешены: и в результате их поддержка на каждых следующих выборах шла на спад. То же самое в Судане. Аналогичная ситуация в Йемене. То есть как только исламисты получают легальную возможность участвовать в избирательном процессе, они теряют поддержку населения.

Исламисты, попадая в госаппарат, отказываются в заведомо проигрышной позиции. Опираясь исключительно на Коран и Сунну решать современные проблемы невозможно. С другой стороны, отказываться от политики исламизации – означает терять свой электорат.

Кроме того, в ходе обсуждения был поставлен вопрос, насколько сильным фактором стада европеизация арабского мира.

Арабские государства в конце ХХ века начали выстраивать демократию, права человека. Но делали они это путем копирования, хотя и пытались найти источники в Коране и Сунне. Мнения в этом вопросе внутри общества разделились. Одни говорили: нам надо скопировать все у Запада (у нас этого нет, нам это чуждо, поэтому если копировать – то полностью по европейскому образцу). Другие – начали притягивать за уши и искать искусственные параллели между демократическими институтами и исламом. Например, принцип шуры – это и есть идея парламента, — говорят они. В виду интеграции арабские страны безусловно столкнулись с необходимостью создавать демократические институты (комиссии по правам человека, многопартийные парламенты и т.п.). Они указывают на то, что в мусульманском мире право умы (общины) всегда выше прав человека. А это по определению не может соответствовать идеям демократии. В ответ на это обычно звучит: мы вводим демократические институты, но с учетом наших традиций.

Интересно, что в университетах учат европейской политической мысли. Без привязки к исламу.

Дмитрий Васильевич Лукьянов спросил о том, насколько ислам соотносится с демократическими принципами? Или ислам – это всегда антитезис демократии? Ведь в той же истории ислама были примеры демократических институтов (принцип избираемости… ). Иными словами, существуют ли устойчивые связи между авторитаризмом с самим исламом?

Отвечая на этот вопрос, докладчик особо подчеркнул, что источники исламского права очень эклектичны. Их можно толковать по-разному. Хартии по правам человека в рамках Лиги арабских государств (последняя – тунисская, более ранняя – каирская – все хорошо, до п. 22, где написано, что единственный источник — шариат). Ключевая проблема – неравенство мужчины и женщины – тоже по-разному понималась разными исламскими мыслителями. Есть те, которые говорят, что нигде в Коране не сказано, что мужчины и женщины неравны. Вплоть до того, что женщины могут руководить страной. Примеров, когда ведущие исламоведы, расходятся кардинально в понимании Корана, много. Есть противоположные фетвы.

Концепция халифата, выдвинутая в средние века: халиф – не пожизненная должность, не может передавать власть по наследству. Суверенитет принадлежит Алаху, он его передает народу. Народ через элиту передает халифу. Если он отступит от норм шариата, власть у него отнимут. Для средневековья – очень прогрессивная концепция, основанная на исламском праве.

Но были и противоположные концепции.

Д.В. Лукьянов: почему практика повернула к авторитаризму? Возможно, не в религии проблема?

Ответ: народ хотел демократию — получил демократию. Но теперь снова хотят возврата к режиму Мубарака. Проголосуют скорее всего за бывшего министра обороны. Общество, похоже, не испытывает реальной потребности в демократии. Такие же тенденции в Йемене.

Федор Владимирович Вениславский все же уточнил, можно ли говорит о некой глубинной причине, которая приводит к тому развитию событий, свидетелями которого мы являемся.

Как отметил докладчик, похоже, что глубинная причина — в поверхностном желании все изменить.. Демократическое государство для жителя арабского государства – это лишь образ (Франция, Германия…), мечта. Народ не понимал, что это длительный процесс. В одночасье перемен не получится. Нужно самим все выстраивать.

Виктор Семенович Смородинский поставил вопросы сразу в несколько плоскостях:

1) Методологический вопрос. На кафедре истории превалирует мнение, что наша задача – рассказать, как оно было. Не делая выводов. Как Вы оцениваете свое выступление (свой подход): можно ли найти какие-то закономерности? Или это лишь синергетика: так это получилось, потому что так получилось? Может быть, там все так случайно?

В ответе докладчика прозвучало, что по горячим следам устанавливать закономерности достаточно трудно. Для самих участников протеста – еще шок. Они свергли Мубарака – и месяц не могли в это поверить. Люди были по 30-40 лет у власти. К ним привыкли, как к тому, что солнце восходит на востоке.

2) Существует ли там проблема отцов и детей, дедов и внуков? Деды тяготеют к колбасе по 2,20, к олимпийскому мишке… А для детей это все чуждо. Они тяготеют к буржуазному миру.

Как мы уже сказали, такая проблема действительно есть: противоречивые взгляды на политико-правовое устройство государства.

В целом, арабское общество очень пассивно. Египтян поднят на революцию очень трудно. Вот с 1952 по 2011 египетское общество было крайне пассивным. Алжир – в 90-ые годы была гражданская война – был первым в протестном движении. Как только режим пал, протестующие все прекратили, потому что не хотят возврата к гражданской войне. В Судане, в Ливане, в Палестине протестные движения очень быстро стихли: все эти страны пережили в недавнем прошлом серьезные конфликты. Ливия, Тунис, Сирия, Египет – в них десятилетиями ничего не происходило. Они к переменам оказались более восприимчивы.

…. В этот момент мне пришлось покинуть юридическое общество.  Хоть и с большим сожалением. Действительно очень интересный доклад.