Право на восстание — тот вопрос, который сегодня собрал аншлаг на юридическом обществе. А это всегда создает особую атмосферу. Сказано было очень много, и многое из сказанного еще нужно переосмыслить. На многое просто не хватило времени.

Вот лишь некоторые мысли. События, происходившие в ноябре 2013 — феврале 2014 в нашем государстве, требуют их переосмысления в категориях права прав человека и, в первую очередь, в свете реализации права на сопротивление угнетению. А это в свою очередь требует выработки критериев, на основании исторического опыта и накопленных знаний, — критериев, которые позволят разграничить насильственную реализацию права на восстание и незаконное применение силы к субъектам, наделенным публичной властью. В свое время Дольф Штенбергер сформулировал тезис о так называемом «несвоевременном сопротивлении»:  «.. во времена нацистского режима был один тиран и мало сопротивления; сегодня много сопротивления и ни одного тирана». Но, видимо, в этом и есть разгадка: чем выше готовность населения отреагировать на любое отклонение со стороны действующей власти от требований верховенства права, стандартов good governance… в форме мирного сопротивления, тем ниже вероятность того, что когда-то придется обратиться к восстанию и даже к революции. Собственно, это и стало основной мыслью А. Кауфмана в его хрестоматийной статье «Small Scale Right to Resist». Право на сопротивление – это, в первую очередь, не великие, героические подвиги (часто не достигающие желаемой цели). Это повседневная жизнь. Сопротивление в небольшом масштабе. Сопротивление в этом смысле является не последним средством против уже полностью извращенного государства, а первым средством против очевидных отклонений на правильном пути. Это «мелкое» сопротивление должно быть постоянным, чтобы сделать «великое» сопротивление устаревшим.

Сопротивление в Украине началось с совершенно мирного призыва в социальной сети

Mustafa Nayyem

21 листопада 2013 р.

Встречаемся в 22:30 под монументом Независимости. Одевайтесь тепло, берите зонтики, чай, кофе, хорошее настроение и друзей. Перепост всячески приветствуется!

И потом еще долго оставалось таковым…

Право на сопротивление угнетению присутствует в самых разных политических традициях, в разные исторические эпохи (в западной правовой традиции можно называть имена Фомы Аквинского и других теологов средневековья, именно в этот период происходит признание, что реализация права на восстание должна выступать как ultimum remedium (крайняя мера), Гуго Гроция и Эмера де Ваттеля, Руссо, Монтескье, Локка и даже Бентама). Объединяет все существующие концепции – идея, что данное право предусматривает определенную оценку деятельности правительства с точки зрения некого внешнего стандарта, и таким образом выступает конечным ограничением на поведение правительства. И когда правительство осуществляет власть в покрове легитимного потенциального сопротивления со стороны народа, оно, предположительно, ведет себя более умеренно, чем если бы такого ограничения не было.

Право на восстание отличается от привычных для нас прав-требований. Ведь право на восстание:

(1) нельзя защитить в суде (перед судом лишь постфактум может быть поставлен вопрос о том, подлежат ли восставшие привлечению к ответственности за действия во время восстания);

(2) оно не предполагает наличия определенного требования,  оно не навязывает то или иное предметное ограничение на правителей непосредственно, это скорее некий стандарт в отношении поведения публичной власти, страховка на случай нарушения других прав человека и гражданина;

(3) право на сопротивление может осуществляться в форме восстания, то есть включать в себя действия, которые, при нормальных обстоятельствах, рассматривались бы как незаконные. В этом смысле, оно является своего рода «правом поступать неправильно» («right to do wrong»).

Важны, как уже было сказано, критерии, которые позволяют говорить, что имела место реализация права на восстание. Они следующие:

(1)              Большинство граждан поддерживает применение силы, или, по крайней мере, восставшие добросовестно и разумно исходят из веры в то, что большинство согласилось бы с ними, если бы знало о соответствующих обстоятельствах применения такой силы; «революция не начинается с того, что некая новая могущественная сила атакует государство. Она начинается с внезапного осознания почти всеми активными и пассивными участниками, что этого государства больше нет. Этот критерий еще называют принципом демократии;

(2)              Применение силы должно быть последним средством (тут можно вспомнить о Всеобщей декларации прав человека: если человек вынужден, он может прибегнуть, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения; «Право на восстание должно быть обусловлено исчерпанием ненасильственных средств», — указывал Tony Honoré, The Right to Rebel, 8 OXFORD J. LEGAL STUD. 34, 46 (1988) ; о том, что допустимые виды использования силы обусловлены, как правило принципами необходимости и соразмерности, говорил Paust; сопротивление является ultimate ratio и должно быть пропорциональным – слова А. Кауфмана, ставшие классикой). Согласно этому принципу, если есть более мягкий способ свергнуть деспотическое (угнетающее) правительство, он должно применяться в первую очередь (принцип пропорциональности). Принцип пропорциональности должен приниматься во внимание не только при определении того, когда сила может быть использована, но и при определении содержания ее использования. В практическом плане это означает, в первую очередь, что угнетатель не должен быть убит, если он может быть захвачен без каких-либо дополнительных рисков.

(3)              Причиной применения силы должно быть угнетение со стороны государства в виде существенных нарушениях конституции или фундаментальных прав человека (принцип справедливой причины); как говорит А. Кауфман, восстание возможно в случае грубого злоупотребления со стороны публичной власти; правительство должно однозначно проявить себя в качестве агрессора, посягающего на общее благо, основные права человека, незаконность его действий должна быть, так сказать, написана на его лице.

(4)              Применение силы должно быть направлено против деспотического (угнетающего) правительства, а не против мирных граждан (принцип различия). Применение силы должно быть направлено на людей, находящихся у власти, чтобы остановить притеснение, а также на людей, которые реализуют угнетение, как правило, это полиция либо армия. Другими словами, во времена угнетения, народ имеет право, в качестве крайней меры, на применение силы против представителей политической и военной власти на всех уровнях, от обычного полицейского или солдата до главы государства. В отличие от аналогичных положений законов и обычаев войны, жертвы среди гражданского населения абсолютно недопустимы.

 

См. также материал: СОПРОТИВЛЕНИЕ УГНЕТЕНИЮ. ВОССТАНИЕ. РЕВОЛЮЦИЯ (теоретико-правовой анализ в свете доктрины прав человека)