Вчера своей уже привычной компанией представителей кафедры теории государства и права (Станислав Погребняк, Анна Христова, Дмитрий Вовк, Юлия Разметаева, Дмитрий Лукьянов, Виктор Смородинский и я) мы отправились на Международную конференцию по правам человека, которая вот уже второй год проводится в г. Полтаве.

Правда, немного опоздали: первый декабрьский мороз, видимо, застал Хюндай врасплох. После часа ожидания (и, кстати говоря, в полной правовой неопределенности, поскольку в громкоговоритель звучала лишь констатация факта: «Поезд в отправлении задерживается» — и никакого указания на время отправления) подали другой состав, и в результате в Полтаве мы были не в планируемые полдевятого утра, а уже в начале одиннадцатого. Тем не менее, за исключением первых 25 минут, в остальной части конференции мы поучаствовали. Назову самые интересные, на мой взгляд, моменты.

Наиболее яркое впечатление — выступление на Пленарном заседании Станислава Петровича Погребняка. Знаете, когда юридической науке удается не просто объяснить какой-то элемент государственно-правовой действительности, констатировать определенную тенденцию в ее развитии или даже предположить возможное развитие того или иного явления правовой реальности, а выйти за пределы исключительно юридического и посмотреть на право в свете гораздо более общих закономерностей жизни общества, это всегда интересно. Но при этом важно остаться в рамках теории права. Сложная задача, которая требует глубокого знания не только теории права и юридической действительности, но и внеюридических факторов, которые не могут не влиять на ее развитие. Пример такого виденья предложил в своем выступлении Станислав Петрович, рассказывая о роли гражданского общества в реализации прав и свобод человека.

Главная идея — не так важно, созданы ли номинальные институты демократии (есть ли конституционный суд и сколько в нем судей, какая форма правления какое государственно-территориальное устройство, одно- или двухпалатный парламент, как часто проводятся выборы и т.п.), гораздо более важно для существования реальной демократии, есть ли гражданское общество.

К примеру, в Великобритании нет Конституционного Суда, лишь недавно появился Верховный Суд, действует Вестминстерская система деления власти (которую иногда не расценивают как реальное воплощение принципа деления власти), нет писанной Конституции… И тем не менее, есть демократия. Во многом, благодаря тому, что есть автономная сфера общественных отношений, отделенная от государства, экономики и семьи, называемая гражданским обществом.

Станислав Петрович подчеркнул важность отделения сферы гражданского общества не только от семейной сферы и государственной, но и от экономики, с чем не всегда соглашаются в юридической науке. Достаточно представленным является подход, когда к гражданскому обществу относят в том числе и отношения, основанные на экономическом интересе, мотивируя это тем, что добровольное объединение людей для совместного достижения определенных интересов в экономической сфере, ничем не отличается от любого иного добровольного объединения и точно так же способствует поддержанию определенной черты, отделяющей частную жизнь от публичновластной и за которую не должно переступать государство.

Однако по мнению Станислава Петровича, экономика, государство и гражданское общество являются сферами, настолько отличными друг от друга ценностями, на которых они основаны, принципами существования и средствами, которые используются для реализации поставленных целей, что они не могут быть объединены единой характеристикой.

В отличие от гражданского общества, основанного на добровольности объединения и нацеленности на достижение общих интересов, экономическая власть, экономическая политика представляет собой навязывание определенных стандартов. В этой связи яркой иллюстрацией сказанного тезиса является извлечение из апостольского обращения Папы Римского Франциска:

«… Подобно тому как заповедь «Не убий» устанавливает ясный предел, чтобы охранять ценность человеческой жизни, сегодня мы должны обратиться с таким же запретом к экономике отчуждения и неравенства. Ведь такая экономика убивает.

Как это может быть: смерть пожилого бездомного, брошенного на произвол судьбы, не попадает в новостные заголовки – зато новость, если фондовый рынок теряет два пункта? Это – пример отчуждения. Можем ли мы и дальше стоять в стороне, видя, как еда выбрасывается, в то время как люди голодают? Это – пример неравенства. Сегодня всё подчинено законам конкуренции и естественного отбора, и сильные питаются бессильными. Как следствие, массы людей оказываются исключенными и отброшенными на задворки: без работы, без возможностей, без каких-либо спасительных средств.

Люди считаются товарами потребления, предназначенными для использования и последующего списания. Мы создали «культуру одноразового пользования», которая распространяется в наши дни. Речь идет уже не просто об эксплуатации и притеснении, но о чем-то новом. Отчуждение, в конечном счете, отражается на принадлежности к обществу, в котором мы живем: отчужденные от него больше не являются нижним пластом социума или его периферией, или частью, лишенной гражданских прав, – отныне они даже не часть общества. Исключенные являются не «эксплуатируемыми», а изгоями, «отбросами»».

Гражданское общество оказывается сильным там, где один человек не смог бы справиться. Хрестоматийным стал пример, когда в Шотландии возникла проблема из-за стаканчиков для напитков, которые люди покупают в Макдональдс. Такие стаканчики выбрасывают на обочину. Но проблема заключалась в том, что в Шотландии по обочинам часто гуляют ежики. Они влазят внутрь стаканчиков, а вылезти назад не могут. Общественность в лице общественных организаций начала проводить акции протеста, требуя от Макдональдс изменить форму стаканчиков таким образом, чтобы они были не опасны для ежиков. И в результате огромной корпорации пришлось уступить. Так одной опасностью в жизни ежиков стало меньше. Благодаря тому, что в Шотландии есть гражданское общество.

В целом, гражданское общество выполняет такие функции.

Во-первых, содействует гражданам в их свободном развитии и самореализации, помогает в удовлетворении их интересов. Каждый человек имеет индивидуальный план на жизнь и в современном мире реализовать его самостоятельно невозможно. Нужны соответствующие предварительные условия: (1) экономические; (2) информационные и когнитивные, в частности образование (и в этой части важную роль играет гражданское общество); (3) ослабление социальных ограничений.

Во-вторых, гражданское общество содействует достижению общественного консенсуса путем свободного диалога.

В-третьих, гражданское общество обеспечивает осуществление общественного контроля за государством, экономикой и другими сферами.

Выполняя эти функции, гражданское общество становится важной внегосударственной гарантией прав человека, нивелирует разрыв между номинальной и реальной демократией.

Анна Александровна Христова к проблеме прав человека подошла с иной стороны — с точки зрения обязательств государства. Причем обязательств позитивных.

Категория «позитивных обязательств государства» стала неотъемлемой частью современной теории прав человека и европейского права прав человека. Данный термин вошел в категориальный аппарат современной юриспруденции. Благодаря практике Евросуда, которая признается источником права в Украине, они является частью национального правопорядка. Он играет важную роль в толковании ст. 3 Конституции Украины, в которой говорится об обязанности государства, и должен стать основой национального стандарта оценки эффективности действий государства в сфере прав человека.

Если в ХІХ – первой половине ХХ ст. речь шла о негативных правах и их обеспечении негативными обязательствами государства, а также позитивных правах и их обеспечении позитивными обязательствами государства, то со второй половины ХХ в. развивается тенденция распространения позитивных обязательств на все права, гарантированные Евроконвенцией, которые преимущественно носят негативную природу.

Анна Александровна предложила следующую типологию позитивных обязательств:

(1) юридические (законодательное закрепление прав человека, установление юридических требований для осуществления определенного вида деятельности и т.п.) и практические (обязанность государства предпринять все необходимые практические меры для предупреждения убийства либо причинения телесных повреждений лицам, пребывающим под стражей, и т.д.);

(2) материальные (субстантивные) и процедурные;

(3) социальные (служат реализации прав человека в социальной реальности, требуют активных обеспечительных действий) и горизонтальные обязательства (обязанность государства защищать права человека от вмешательства со стороны частных лиц).

После Пленарного заседания работа была перенесена в секции, которые стали местом горячих дискуссий. Наверное, наиболее жарким стал спор о возможности сближения западной и восточной цивилизаций. К дискуссии участников секции подтолкнул доклад Дмитрия Васильевича Лукьянова, который говорил о восприятии стандартов прав человека в исламской правовой системе.  Остался открытым вопросом о том, что может стать той точкой, в которой могут сойтись секуляризованный Запад и исламский Восток, и как найти компромисс между идеей универсальности прав человека, основанной на признании достоинства каждого человека, и стремлением к сохранению своих культурных традиций, часто несовместимых с указанными ценностями.

Безусловно, это лишь краткий обзор. Были интересные выступления студентов (мне особенно понравился доклад Елены Ильюшонок), а также интересный опыт проведения конференции с предоставлением возможности принять в ней участие дистанционно, благодаря прямому видео-включению аудитории в Харькове. Говорили о праве граждан на мирные собрания, о контроле со стороны общественности за надлежащей реализацией публичной властью своих полномочий, о практике Евросуда и национальных особенностях ее применения. О том, что судьи не должны работать «в стол» и не должны забывать о стандартах справедливого правосудия.