За мной неотвязно следует мысль, что я предаю что-то важное в себе. Знаете, еще когда-то в детстве, лет, наверное, в десять, меня впервые посетило чувство потребности в неком арбитре, который бы смог учесть не только какие-то внешние проявления нашего поведения, но и знал бы о том, что было пережито внутри, в душе. И рассудил бы по справедливости. Совсем не помню, в связи с каким событием меня тогда посетила эта мысль, но вот то ощущение, очень сильное, объединяющее в себе отчаянное стремление к какой-то абсолютной справедливости с не менее отчаянным пониманием ее недостижимости, периодически меня охватывает. И пускай это наивная, детская мысль: «Вот если бы кто-то знал и мог рассудить по справедливости.. ». Наверное, вот этот, не воспитанный искусственно, а заложенный в человеке поиск неформальной (и даже совершенной) справедливости приводит его к Богу. А еще мысль, что все не зря, есть провидение, есть замысел во всем происходящем. Я воспитана в атеистической семье. Но с большим уважением отношусь к религиозному способу жизни. И понимаю, что одно (пускай неосновное) из предназначений религии – помочь человеку принять какие-то вещи, которые принять сложно. Которые могут казаться бесцельными и одновременно с этим приносящими боль. Когда знаешь, зачем терпишь (или во всяком случае веришь, что кто-то, кому беспредельно доверяешь, знает), намного легче.

Недавно Андрей Баумейстер, человек, которым я искреннее восхищаюсь, поделился своим «девизом рыцаря очень печального образа». Он таков: «ситуация абсолютно безнадежная, но это не повод для бездействия». Вот и тут: пускай стремление к той самой абсолютной справедливости – дело абсолютно безнадежное, это не повод не стремиться к ней. Так сошлось (может, и правда, «все на свете – знаки»): переживания последних нескольких месяцев вдруг предстали в свете мыслей, почерпнутых из статьи Джорджа Летсаса «Есть ли право не быть оскорбленным в своих религиозных верованиях», переводом которой я занималась в рамках подготовки совместной с Дмитрием Вовком (он выступил и идейным вдохновителем) под научной редакцией Станислава Погребняка публикации (надеюсь, вскоре мы сможем представить ее на суд общественности). Мысли, может быть, и очевидные. Но так непросто воплощаемые в жизнь.

Первый тезис заключается в том, что каждый может сам выбирать для себя свою модель жизни. Безусловно, с классической оговоркой, что при этом не должны нарушаться права других людей. Ее выносим за скобки. И вот эта выбранная модель может не нравиться другим. Даже категорически не нравиться. И даже оскорблять их, противоречить их убеждениям. Более того, она может не нравиться большинству в обществе. Как говорит Дж. Летсас по этому поводу, «иметь право – значит настаивать на отношении к себе в определенный способ, даже если большинство исходит из того, что было бы лучше, если бы отношение было иным».

Именно эти мысли крутились у меня в голове после очередного горячего спора с очень близкими мне людьми и их слов о том, что «вокруг так много быдла». «Оно в общественном транспорте грубит старушкам, оно ничем не занято и только ждет подачек, оно кричит на улице на своих и чужих детей за нечаянно задетую вещь… А теперь оно требует федерализации». Оно еще много чего делает, что мне тоже очень и очень не нравится. Но значит ли это, что мы можем не только считать себя лучше, но и презрительно отказывать тем, кто избрал неприемлемую для нас модель жизни, в диалоге? И вот следующий тезис Дж. Летсаса: публичное обсуждение невозможно, если Вы исходите из того, что мнение Вашего оппонента не просто неправильное, а в принципе нечто, что как мнение квалифицировано быть не может. А ведь мы именно из этого и исходим, когда начинаем наше обсуждение с того, что рядом с нами, в одном государстве, в одном обществе, в одном городе, и даже на одной лестничной площадке живет «быдло». Летсас об этом, или примерно об этом, говорит так:

«… Когда вы сжигаете крест или национальный флаг, часть того, что вы хотите этим сказать, заключается в отрицании того, что идея религиозной или национальной гордости в принципе заслуживает быть предметом разумной дискуссии. Вы не считаете, что это лишь плохая идея, вы думаете, что это в принципе не может быть квалифицировано как идея, как некие соображения, которые могут поддерживаться, обсуждаться, опровергаться и т.п. … Это то, сколь низко вы думаете о них. И это тот род презрения к разумному аргументированию, который оскорбляет людей: сказать, что то или иное верование на самом деле не верование, хуже, чем сказать, что то или иное верование ошибочно, неправильно, вводит в заблуждение. Это как сказать, что кто-то не обладает рациональными способностями, присущими людским существам…».

Ведь мы признаем возможность мирного, основанного на взаимном уважении, сосуществования в одном обществе представителей разных религиозных верований. И при этом понимаем, что религиозное убеждение более уязвимо, нежели политическое либо какое-либо иное. И тем не менее, верим в возможность взаимного признания достоинства друг друга людей разного вероисповедания. Почему же мы сразу и категорически отказываем в диалоге людям, которые отдали предпочтение другой модели жизни, чем та, которую выбрали мы? Да, мы верим в правильность и светлость нашей. Но это не повод для возвышения. Сидя на пьедестале, не садятся за стол переговоров, чтобы найти компромисс. А компромисс нужен.

Иначе мы просто вычеркиваем людей. Делим их на белых и черных. Только уже не по цвету кожи, а по мировоззрению.

И опять же, так сошлось, недавно перечитывала некоторые отрывки из «Правовой реальности» Сергея Ивановича Максимова: «… Для противодействия утилизирующей активности государства как угрозе независимости и преодоления раболепия как приспособления к такой активности должна быть принята строго моральная позиция — позиция неподкупности (приоритет гражданской честности над другими добродетелями — профессиональными, семейными, патриотическими)». Наверное, вот тот внутренний голос из детства, говорящий о неком внешнем арбитре, и есть призыв к той самой неподкупности. И наши возможные сомнения в том, что наш оппонент в этом общественном диалоге, может быть, не стоит на той же позиции гражданской честности, совсем, на мой взгляд, не повод отказываться от диалога с ним.