В этот раз орган конституционной юрисдикции Украины столкнулся с вопросами корпоративного права. А значит — требующими предметных ответов. Вплоть до формата «да» или «нет». Забегая наперед, приходится признать, с задачей внести ясность в практику хозяйственных отношений, обеспечив правовую определенность в регулировании той категории дел, о которой шла речь в конституционном обращении, Конституционный Суд Украины не справился. Но вопрос о том, мог ли он в данной ситуации поступить иначе, совсем не риторический.

Речь идет о решении Конституционного Суда Украины в деле по конституционному обращению Общества с ограниченной ответственностью „Ліхтнер Бетон Львів“ в отношении официального толкования положений части четвертой статьи 58, части первой статьи 64 Закона Украины «О хозяйственных обществах» от 5 февраля 2013 года по делу № 1-3/2013. В двух словах о сути дела (перед КСУ было поставлено два вопроса, но пока остановимся только на первом).

Согласно предписаниям действующего законодательства „участники имеют количество голосов, пропорциональное размеру их долей в уставном капитале“. При этом в отношении ООО предусмотрена норма, в соответствии с которой участники такого хозобщества могут внести свою долю в течение первого года деятельности ООО. Субъект конституционного обращения просил предоставить официальное толкование соответствующих норм законодательства, дав ответ: после истечения указанного срока определение полномочности общего собрания участников и результатов голосования происходит исходя из количества голосов, определенного пропорционально размеру долей в уставном капитале, независимо от реального внесения вкладов, или пропорционально внесенным долям?

Практика судов общей юрисдикции в силу того, что непонятен действительный замысел законодателя в отношении того, как должен решаться озвученный выше вопрос, складывается весьма противоречиво.

Нормативные акты по поводу невнесенных в течение первого года работы вкладов говорят лишь следующее (абз. второй ч. 3 ст. 144 Гражданского кодекса Украины):

Якщо учасники до закінчення першого року з дня державної реєстрації товариства не внесли (не повністю внесли) свої вклади, загальні збори учасників приймають одне з таких рішень:

про виключення із складу товариства тих учасників, які не внесли (не повністю внесли) свої вклади, та про визначення порядку перерозподілу часток у статутному капіталі;

про зменшення статутного капіталу та про визначення порядку перерозподілу часток у статутному капіталі;

про ліквідацію товариства.

Ответ КСУ свелся к тому, что реально внесенная стоимость вкладов не имеет значения только в первый год работы ООО. Однако в своих рассуждениях КСУ не пошел дальше и вывод о том, что во второй и последующий годы полномочность общего собрания, количество голосов для голосования и распределение прибыли осуществляется путем определения голосов, пропорционально реально внесенным вкладам (а не просто определенным уставом) , так прямо и не прозвучал.

КСУ свое молчание объяснил молчанием законодателя. Он указывает на то, что законодатель предусмотрел (первое) обязанность внести вклад в течение первого года работы, (второе) порядок определения количества голосов в первый год работы, (третье) последствия невнесения вклада в виде принятия одного из возможных вариантов решения на общем собрании. Но не предусмотрел, как должны развиваться события, если общее собрание участников такое решение не принимает.

В таких условиях КСУ фактически констатирует наличие пробела в правовом регулировании. А как известно из его более ранней правовой позиции, орган конституционной юрисдикции не может заполнять пробелы в праве (это прерогатива органов правотворчества). Такая позиция КСУ вполне оправдана. Действительно, следует согласиться с тем, что отсутствие нормы права, которая бы регулировала спорные отношения, лишает конституционный суд предмета толкования. Толкование не должно переходить в заполнение пробела в правовом регулировании.

Получается, что в такой ситуации официальное толкование становится не надлежащим способом обеспечения правовой определенности и единообразия судебной практики. КСУ в случае молчания законодателя должен тоже промолчать.

А вот суды общей юрисдикции так поступить не могут: право на получение судебной защиты предполагает, что оно будет реализовано даже в условиях молчания закона. Суд не может отказаться от решения спорной ситуации, сославшись на отсутствие ее правового регулирования. Ему придется прибегнуть к способам преодоления пробела.

Какой-то из судов сочтет возможным норму об определении количества голосов независимо от реального внесения вкладов распространить по аналогии и на ситуацию второго и любого последующего года. Какой-то из судов будет исходить из обратного и указывать на то, что раз подобная специальная оговорка была сделана исключительно для первого года деятельности, начиная со второго года следует учитывать только реально внесенные вклады. Как результат — отсутствие единства в судебной практике, а значит — лишение участников правоотношений права на правовую определенность, что подрывает доверие к праву в целом. Тем не менее, в условиях, когда действительно имеет место молчание законодателя, официальное толкование со стороны КСУ не должно становиться механизмом по обеспечению согласованности правовых позиций судов общей юрисдикции. Для этого должен быть использован внутренний ресурс самой системы судов общей юрисдикции.

Вопрос в другом: действительно ли промолчал законодатель, как на этом настаивает КСУ?

Питання щодо визначення кількості голосів для повноважності загальних зборів учасників Товариства та результатів голосування за прийняття їх рішень у разі, якщо протягом першого року з дня державної реєстрації Товариства учасник не виконав свого обов’язку стосовно формування статутного капіталу, а загальні збори учасників Товариства не прийняли передбачених частиною третьою статті 144 ЦК України і частиною другою статті 52 Закону рішень, відповідно до пунктів 7, 8 частини першої статті 92 Конституції України підлягає законодавчому врегулюванню.

Ведь если так, то следующий шаг — вывод о возможности решать вопрос о порядке определения количества голосов (пропорционально сделанному в уставный капитал вкладу  или согласно уставу, независимо от фактического внесения вклада)  по собственному усмотрению общества, основываясь на принципах «свободы договора, справедливости, добросовестности и разумности», на которые КСУ ссылается в этом же решении. Если общество этого не сделало, то оснований ограничивать участников в их правах в связи с неполным внесением вкладов в условиях, когда законодатель по этому поводу молчит (как зафиксировано в решении КСУ), нет.

Но главный недостаток данного решения — в его собственной неопределенности. Похоже, теперь суды разойдутся во мнениях не только по поводу того,  что хотел сказать законодатель, но и в отношении того, что имел в виду КСУ. Достаточно уклончивое изложение, наверняка, попробуют использовать сторонники той позиции, что после истечения первого года работы учитываться должны только реально внесенные вклады. К такому выводу может подтолкнуть в первую очередь резолютивная часть решения:

В аспекті конституційного звернення положення частини четвертої статті 58 Закону України „Про господарські товариства“ від 19 вересня 1991 року № 1576–XII з наступними змінами, згідно з яким „учасники мають кількість голосів, пропорційну розміру їх часток у статутному капіталі“… треба розуміти так, що при визначенні повноважності загальних зборів учасників товариства з обмеженою відповідальністю та результатів голосування за прийняття їх рішень враховується кількість голосів учасників, визначена пропорційно розміру їх часток у статутному капіталі, що встановлений статутом товариства з обмеженою відповідальністю, незалежно від вартості реально внесених (сплачених) ними вкладів тільки протягом першого року з дня державної реєстрації товариства з обмеженою відповідальністю. 

Во всяком случае, аргументы в копилку тех, кто убежден, что фактическое внесение вклада во внимание браться не должно (ведь в любом случае, участник взял на себя обязательства, а значит у общества есть право в принудительном порядке такой вклад истребовать), КСУ точно не добавил. Но хотелось бы, конечно, чтобы акты официального толкования не оставляли столь большой простор для домыслов.