Третий четверг месяца, а значит — встреча на Харьковском юридическом обществе. Сегодня с докладом выступила Оксана Нестеренко, выпускница нашего Университета, к.ю.н. (тема кандидатской — право на доступ к информации), стипендиат программы Фулбрайт 2013/2014, исследователь в Институте Кеннана Международного научного центра им. Вудро Вильсона, Вашингтон.
Тема доклада — Правовая защита разоблачителей (whistleblowers) для прозрачности и подотчетности правительства.
У явления разоблачителей в обществе есть сторонники и есть противники. Первые говорят о том, что это важный инструмент получения общественно значимой информации. Вторые — о высокой вероятности того, что разоблачитель раскроет информацию, являющуюся ценной и важной в условиях ее секретности.
Пример, который лежит на поверхности, — дело Сноудена. С одной стороны, он раскрыл важную для общества информацию. С другой — нанес урон системе, которая защищает национальную безопасность.

(К слову, по убеждению Оксаны, Сноуден не работает на РФ. Все, что он хотел, – защитить американских граждан. Эта информация была ею получена при личной встрече с представителями Сноудена. Это организация, которая специализируется на защите разоблачителей. И им нет оснований не доверять, поскольку это люди с абсолютно чистой репутацией).

Так вот: кто такие разоблачители? (Кстати, слово «информаторы» сознательно не используется, поскольку оно носит негативный окрас, созвучный со стукачами). Разоблачители – это люди, которые раскрывают факты злоупотребления властью, факты коррупции, злоупотреблений в публичных или в частных организациях. При этом это люди, которые связаны с такими организациями профессиональными (трудовыми) отношениями.
Откуда название? whistleblowers – от слова «свисток». Судья на поле свистит, когда видит нарушение, и показывает карточку. Полицейский свистит, чтобы задержать нарушителя. Вот и разоблачитель свистит, когда видит нарушение, чтоб государство отреагировало и прекратило нарушение.

Категории разоблачителей:
1) Те, которые раскрывают нарушения в частных корпорациях (фабрика изготавливает колбасную продукцию с нарушением норм производства; работники банковской системы накануне кризиса сообщали о нарушениях, однако их никто не послушал, а потом грянул кризис 2008 года; и т.п.)
2) Те, которые работают в государственных структурах (ими раскрываются факты коррупции, растраты, применения пыток и т.д.)
3) Те, кто раскрывает секретную информацию.

Общая идея: это люди, которые несут благо обществу, жертвуя личными интересами. Они рискуют личным комфортом, а иногда и личной безопасностью ради того, чтобы открыть общественности правду.
Но что они получают взамен – как правило, угрозу репрессий на рабочем месте.
Третья категория разоблачителей и вовсе рискует не только работой, но и свободой: работник спецслужб, раскрывший секретную информацию, обвиняется в шпионаже и может быть лишен свободы на срок 35 лет.
В свое время, Томас Дрейк сообщил о секретных программах, с помощью которых осуществляется контроль за гражданами. Он не сказал, какие именно это программы, а потому не раскрыл секретную информацию. Поэтому ЦРУ не смогло подвести его действия под шпионаж. Однако доказало, что на самом деле таким программ нет, а значит – имела место диффамация.
Сегодня Томаса Дрейка знает каждый человек в США. Тем не менее, он не может найти себе нормальную работу. Более того, ему не поверили в обществе. Именно поэтому Сноуден сделал такую большую утечку информации – чтобы сразу показать обществу, что его слова имеют под собой базу.
В Украине планируется разработка проекта закона о защите разоблачителей, сейчас разрабатывается его концепция. Для этого важно определиться с ключевыми идеями закона.
Американская модель защиты разоблачителей, во многом, ориентирована на то, что в обществе существует мнение о необходимости вначале, при обнаружении нарушения, обратиться к внутреннем структурам, в чью компетенцию входит осуществление контроля за соответствующим направлением работы организации. В нашем обществе доверие к внутренним структурам и вера в их возможную эффективность крайне низки. Люди предпочитают обратиться сразу к внешней контролирующей структуре. А потому закон не может предусматривать обязательное предварительное «внутреннее» разбирательство. Но важно создать гарантии: анонимность для разоблачителя, защита от необоснованного увольнения, незаконного перевода и других нарушений.

В то же время, есть понимание того, что разоблачитель может злоупотреблять своим статусом (скверный работник может стать разоблачителем с единственной целью – не быть уволенным). Тут должен срабатывать критерий – направленность на достижение общественного интереса.

Обсуждался также заданный Станиславом Петровичем Погребняком вопрос о том, сколько средств тратится на проверку информации, предоставленной разоблачителем, и сопоставимы ли цифры между расходами и тем эффектом, который общество получает от наличия данного института?
Докладчица подчеркнула, что основной эффект, конечно, непрямой: само существование института разоблачителей – важный сдерживающий фактор от разрастания коррупции и прочих негативных явлений.

Интересный вопрос был задан Дмитрием Васильевичем Лукьяновым: любым ли способом разоблачитель может собирать информацию? Может ли он, к примеру, установить видеокамеру и фиксировать все происходящее, чтобы потом предъявить в качестве доказательства, хотя права на такое размещение он не имел? Или, скажем, специально взломать базу данных корпорации, в которой работает, и обнаружить там материалы, указывающие на нарушения?
Однозначного ответа вопрос не получил. По общему правилу, видимо, все таки нет: незаконное получение разоблачающей информации не должно получать правовую защиту. За исключением, возможно, случаев, когда допущенное нарушение намного менее существенно, чем выявленное в результате него нарушение.

Требующим дополнительного обдумывания потребовал и вопрос Виктора Семеновича Смородинского о судьбе добросовестно заблуждающихся разоблачителей. Как быть, если человек ошибочно счел, что имеет место нарушение, сообщил об этом публично, в результате чего, к примеру, частная корпорация обанкротилась, и лишь потом выяснилось, что нарушения на самом деле не было, а было добросовестное заблуждение.

Как подытожил Всеволод Владимирович Речицкий, глобально институт разоблачителей – это частное проявление вечной проблемы соотношения цели и средства. В западном обществе исходят из презумпции того, что хорошая цель не может быть достигнута плохими средствами. У нас: если средства будут оправданы моралью / этикой общества и будут эффективными в достижении поставленного результата, они будут считаться допустимыми.
Американская модель работает, потому что общество глубоко индивидуалистично. Это люди, которые, по мнению В.В. Речицкого, имеют характер Моники Левински или убийцы Ленона…. Они хотят интереса к себе. По сути речь идет о борьбе честолюбий: все против всех под контролем права (Лех Валенса). (вот с мыслью о разоблачительстве исключительно ради интереса к себе не могу согласиться: мне ближе слова Сергея Ивановича Максимова о внутренне присущем стремлении человека к справедливости как главном мотиве его действий; по сути, они продиктованы тем, что человек знает о неком обмане и считает, что его долг – быть перед обществом честным, а не покрывать того, кто обманывает, просто потому что работаешь на него. Единственное, что останавливает: угроза личным интересам).
Наше общество коллективистское, как и любое посттоталитарное. А потому западные (индивидуалистические) модели просто так у нас не заработают.

И последнее: может ли гражданское общество создать машину по доносительству? В.В. Речицкий считает, что безусловно может.
Так что, гражданскому обществу неплохо было бы внедрять своих «агентов» в государственные и частные структуры, «вербовать» носителей ценной информации и быть готовым бороться за каждого, кого государство в связи с этим назвало «шпионом».