«Случалось ли вам, читатель, в известную пору жизни, вдруг замечать, что …» некий юридический акт противоречит Конституции? Наверняка, случалось. А значит, Вам знакомо чувство, близкое к ощущению бессилия. Ведь оспорить конституционность такого акта в Конституционном Суде Украины возможности у обычных людей нет.

Попытку пересмотреть существующую в нашем государстве модель конституционного контроля сделал действующий судья КС Украины Михаил Мирославович Гультай. 15 мая 2014 г. в Национальном юридическом университете имени Ярослава Мудрого проходила защита его докторской диссертации «Институт конституционной жалобы: мировой опыт и перспективы внедрения в Украине».

Основная идея – в предложении ввести в Украине нормативную конституционную жалобу, предусмотрев право граждан Украины, иностранцев, лиц без гражданства и юридических лиц подавать жалобы в Конституционный Суд Украины по поводу конституционности законов Украины либо иных правовых актов парламента, актов Президента Украины и Кабинета Министров Украины, правовых актов Верховного Совета АР Крым. Условие для обжалования – исчерпание всех других национальных средств правовой защиты. Основанием же для подачи конституционной жалобы должно выступать нарушение прав и свобод заявителя, закрепленных Конституцией Украины, прежде всего разделом ІІ «Права, свободи та обов’язки людини і громадянина». Предусматривается также «срок исковой давности»: шесть месяцев со дня вступления в силу окончательного решения суда либо иного правоприменительного органа.

В этой связи возникает ряд вопросов, лежащих, скорее, в практической, нежели в теоретической плоскости.

Возможность подачи нормативной конституционной жалобы, как было сказано, ограничена таким условием как исчерпание всех других средств национальной защиты. Поэтому возникает вопрос, как будет устанавливаться исчерпанность, ведь при обращении в суд общей юрисдикции вопрос о конституционности юридического акта не ставится. К примеру, будут ли национальные механизмы считаться исчерпанными, если как сторона в деле заявитель не заявлял ходатайства о необходимости обратиться через Верховный Суд в орган конституционной юрисдикции в связи с сомнениями по поводу конституционности применяемого правового акта (такая возможность согласно процессуальному законодательству Украины есть)?

Интересно и то, как определить (на законодательном уровне) перечень тех актов, которые могут становится предметом конституционного контроля. Диссертант пошел тем путем, что предложил для конституционного обжалования со стороны физических и юридических лиц, чьи права нарушены, тот же перечень актов, который на сегодня закреплен действующим законодательством, но для проверки их конституционности только по обращениям специально уполномоченных на это органов и должностных лиц. К примеру, под сомнение можно поставить, при наличии в перечне объектов контроля актов Верховного совета АР Крым, отсутствие в нем актов органов местного самоуправления других территориальных громад.

Заинтересовал еще один момент: во время защиты диссертант сделал оговорку о необходимости осуществления контроля за «правомерностью решений, действий или бездеятельности субъектов публичной власти». Может ли оцениваться на конституционность действие или бездеятельность органа публичной власти? Видимо, об этом можно думать, но не в рамках предложенной в диссертации модели конституционной жалобы.

Диссертант также предложил наделить суды общей юрисдикции правом обращаться непосредственно в Конституционный Суд Украины с представлением о конституционности юридического акта, подлежащего применению в конкретном деле. Как мы знаем, действующее законодательство Украины предоставляет судам право в случае возникновения у них сомнения в части конституционности того или иного акта приостанавливать рассмотрение дела и обращаться в Верховный Суд Украины для решения вопроса о внесении в КСУ соответствующего представления. В свете такого предложения диссертанта стало интересно выяснить, как часто суды пользуются предоставленной им возможностью по сути делать то же самое, но только через ВСУ. Признаюсь, к моему удивлению, такая практика действительно существует (в реестре более 300 определений, которыми приостанавливались дела в связи с возникновением тех самых сомнений в конституционности; возник даже соблазн проанализировать, чем заканчивались подобные обращения в КСУ). Как бы там ни было, можем предположить, что если суды общей юрисдикции получат таки полномочие обращаться в КСУ напрямую, минуя ВСУ, то невостребованным оно не останется. И, видимо, в процессуальном порядке алгоритм будет тем же – путем приостановления дела на время решения вопроса в КСУ.

И вопрос о сроке давности в шесть месяцев. Безусловно, очевидна параллель с критериями приемлемости жалобы в Евросуде. Но насколько конкретно этот критерий применим в ситуации, когда предметом обжалования становится не конкретное нарушение, а нормативный акт. Ведь, во-первых, акт остается действующим (кстати, это еще один момент, требующий уточнения: если дело решено на основании акта, в отношении которого есть сомнения в части его конституционности, однако на момент обращения в КСУ этот акт уже отменен, должен ли орган конституционной юрисдикции принимать жалобу к рассмотрению?), во-вторых, в отличие от Евросуда, Конституционный Суд не устанавливает факт нарушения права, он рассматривает вопрос о конституционности, а для этого количество прошедшего времени не столь принципиально.