О существовании ограничительного, буквального и расширительного толкования права знает каждый, чью жизнь хотя бы однажды посетила теория права (во всяком случае, должен знать). Известно и то, что вопрос толкования — это всегда вопрос о действительном смысле нормы права и о том, насколько точно этот смысл отражен в тексте юридического акта. Ведь толкование не должно пересечь границу, отделяющую его от нормотворчества, создания правила поведения, которое в данном случае смыслом нормы не предусмотрено.

Высший административный суд Украины, столкнувшись с проблемой неопределенности правового регулирования,  пришел к выводу, что в такой ситуации расширительное толкование будет означать создание новой нормы права, что выходит за пределы судебных полномочий.

З огляду на приписи статті 6 та пункту 2 статті 150 Конституції України, суд апеляційної інстанції вважає неприпустимим розширене тлумачення норми закону, яка визначає перелік осіб, на яких розповсюджується пільгова система оподаткування, оскільки таким рішенням фактично буде запроваджено нову правову норму, яка зачіпає права та інтереси платників податків, а дії суду у даному випадку будуть виходити за межі наданих йому повноважень, з чим погоджується суд касаційної інстанції

Ухвала  від 14 листопада 2012 року  у справі № К/9991/44162/12

Речь идет, на самом деле, о достаточно показательной для отечественной правовой системы ситуации, когда законодатель в очередной раз достаточно небрежно подходит к формулированию нормы, пренебрегая требованием правовой определенности, а суд в последующем перекладывает бремя негативных последствий на участников правоотношений, властными полномочиями не наделенных.

Краткий пересказ истории, в связи с которой ВАСУ пришел к озвученному выше выводу. 1 января 2012 года вступил в силу раздел НКУ, регулирующий порядок применения упрощенной системы налогообложения. Одна из его норм предусматривала запрет на осуществление единоналожниками добычи, производства и реализации драгоценных металлов и драгоценных камней, в том числе органогенного образования. Возник вопрос о том, распространяется ли данный запрет на тех субъектов хозяйствования, которые занимаются ювелирными изделиями. И поскольку сам НКУ определения драгоценных металлов не содержал, стало понятно, что его следует искать в других нормативно-правовых актах. При этом обращение к более специальному законодательству с целью раскрытия содержания термина «драгоценные металлы» и специалистов в сфере налогообложения, и представителей самих госорганов приводило к противоположным выводам. Устранение такой неопределенности стало возможным только путем внесения законодательных изменений. Изменения, четко указывающие на возможность торговли ювелирными изделиями, вступили в силу 1 июля 2012 года.

В результате сложилась ситуация, когда при буквальном прочтении предписаний НКУ норма, запрещающая заниматься торговлей ювелирными изделиями на льготной системе налогообложения,действовала ровно полгода. Впрочем, вопрос о стабильности налогового законодательства уже давно стал риторическим.

Но в данном случае, на мой взгляд, как раз на судебных инстанциях лежит задача обеспечения разумности и определенности правового регулирования. ВАСУ в упомянутом определении ссылается на принцип законности, забывая о том, что  он не должен применяться в ущерб принципу пропорциональности (п. 8 ч. 3 ст. 2 Кодекса административного судопроизводства Украины), который требует соблюдения необходимого баланса между какими-либо негативными последствиями для прав, свобод и интересов лица, с одной стороны, и целей, на достижение которых направлено решение субъекта властных полномочий, с другой.  В нашей же ситуации те субъекты ювелирного рынка, которые, запутавшись в определениях драгметаллов, первые шесть месяцев считали себя пребывающими на упрощенной системе налогообложения, оказываются перед лицом весьма существенных негативных последствий (один факт того, что все наличные расчетные операции они должны были эти полгода проводить через зарегистрированный РРО, чего они, считая себя единоналожниками, не делали, означает большие суммы штрафов). При этом предположить, что разумный законодатель может ввести запрет на полгода (а мы презюмируем, что он именно такой), безусловно, нельзя.

Словом, недостатки нормотворческой деятельности (а они неизбежны в силу как объективных, так и субъективных причин) призвана компенсировать судебная система. Но она не сможет это сделать, пока не поймет своей роли в правовом регулировании и будет по-прежнему исповедовать исключительно формальный подход к правоприменению, к пониманию права в целом.